В Театре Маяковского проходят репетиции спектакля по произведению Достоевского

В Театре Маяковского проходят репетиции спектакля по произведению Достоевского Сегодня в Театре Маяковского проходят репетиции «Дядюшкиного сна». Постановка по одноимённому произведению Достоевского откроет 90-ый сезон театра. Ценители театра со стажем наверняка помнят знаковую постановку Марии Кнебель, представленные на сцене «Маяковки» в 70-ых гг. Автором новой версии выступила Екатерина Гранитова. Режиссёр намерена изменить печальный анекдот жизни провинциалов в острую и актуальную историю.

Незавершённые декорации оставляют весьма сильное впечатление - на сцене кривое зеркало, кариатиды и арфы...  Так «Дядюшкин сон» готовится на новый лад. Текст меняться не будет, а по-новому будет представлено время событий. Постановка стала определённой исторической аркой. Интересно, что в 70-ых повесть великого писателя уже звучала с этой ж самой сцены. 

По словам Екатерины Гранитовой, костюмеры дали артистам  на счастье платье из того самого  спектакля «Дядюшкин сон», который был поставлен Кнебелем и Натальей Зверевой. Труппа театра восприняла платье, как настоящий талисман.

Полноценной участницей представления, как и во многих постановках Гранитовой, стала музыка. На сцене прозвучать произведения Петра Чайковского, Жака Оффенбаха, и, естественно, Григория Ауэрбаха. Музыкальное сопровождение прозвучит в исполнении оригинального трио: арфы, аккордеона и контрабаса.

По словам Григория Ауэрбаха, девушки-музыканты тоже участвуют в спектакле. Они являются равноправными действующими лицами – их тоже загримировали и одели, а кроме того, девушки примут участие в побоище.

В «Дядюшкином сне» раскрывается история маниакального желания матери устроить жизнь своей дочери. Мария Александровна Москалёва, сыгранная Ольгой Прокофьевой – женщина, которая талантлива до безумия.

Игорь Марычев сыграл рассеянного дядюшку, ставшего объектом притязаний меркантильных дам.
История Достоевского в трактовке Гранитовой становится весьма сюрреалистической. Сон с явью настолько переплетаются, что не всегда понятно, где шутка, а где нет.